Минору Йонеяма

Начало новой жизни в родной деревне

Сначала я просто не мог поверить в то, что Япония капитулировала. В Окинаве погибло много моих товарищей, множество местных жителей стали жертвами войны. Я считал бесстыдным и непростительным возвращаться домой живым после всего, что произошло.
Будучи сержантом, я внушал своим подчиненным, что все они должны вернуться домой в целости, сам же намеревался сражаться до последней капли крови. Один из моих солдат осуждал мои взгляды на вещи. Он был старше меня на 10 лет, бывший полицейский. Однажды он ночь напролет убеждал меня в том, что я еще молод, что, вернувшись домой, я, возможно, найду в чем мое предназначение, что нет смысла торопиться умереть. Сначала я не думал ни о чем кроме смерти, но позже стал мыслить иначе. Я потерял связь с тем полицейским, но чувствую - он спас мою жизнь.
За колючей проволокой лагеря для военнопленных в Окинаве я продолжал размышлять о цели в жизни. Япония проиграла войну. Не время и не место было проявлять честолюбие. Я решил, что с меня хватит трагедий войны, отныне моим идеалом станет мирное и счастливое существование.
11 января 1946 года после четырех месяцев, проведенных в лагере, меня демобилизовали и отправили домой. По пути в родную деревню я увидел, что от Токио остались лишь выжженные руины.
Сидя в ночном поезде, который вез меня домой, я продолжал искать ответ на вопрос, чем буду заниматься по возвращении.
Деньги, которые я скопил, работая на фабрике, после инфляции обесценились. Трудясь на фабрике, я жил очень скромно, никогда не бросал денег на ветер, что позволило накопить 720 иен. До войны этих денег было бы достаточно, чтобы построить дом в моей деревне. Но ко времени моего возвращения эти деньги не могли покрыть даже бытовые расходы. Мне пришлось начинать жизнь сначала, не имея ничего, кроме того, что было на мне надето. Надежду на будущее подарила мне мать.
Во время войны, когда умер отец, матери удалось сохранить для меня деревообрабатывающий станок. Семья лишилась кормильца, мать отчаянно боролась, чтобы прокормить умирающих с голоду младших братьев. Родственники советовали обменять мотор станка на два мешка риса. Но мать не стала этого делать в надежде, что я вернусь и продолжу бизнес отца. С этой вещью она расстаться не могла.
Когда родственники рассказали мне об этом, я не смог сдержать слез. Вернувшись домой, я понял, что нужно покинуть деревню и искать работу в другом месте. Я не делал попыток начать что-то новое.
Но, узнав о заботливой бережливости матери, я круто изменил свое мнение. Мама считала важным заниматься полезной работой, завоевывая доверие тех, кто тебя окружает. Она сказала, что я не должен уезжать, пока не достигну этого, и я согласился с ней.
Старший из моих младших братьев пошел служить во флот. После смерти отца другой брат Такайоши (Takayoshi) унаследовал семейный бизнес вскоре после окончания средней школы. Я тоже был полон решимости продвигать семейный бизнес. Меня демобилизовали в июле 1946, в это же время я основал компанию Yoneyama. Мотор, который сберегла моя мать, все еще хранится в офисе директора фабрики в Цуканояме (Tsukanoyama), где бизнес и был впервые организован.
Мой отец начинал с производства обуви, я же сконцентрировался на производстве древесных пробок для больших деревянных бочек, в которых готовили сакэ. Материал, из которого делали гета (Geta), павловния древесина, оказался подходящим и для производства пробок.
Однако после окончания войны уровень жизни оставался низким, было тяжело сводить концы с концами. По этим причинам объемы производства сакэ не увеличивались, а соответственно и продажи пробок. К тому же конкуренцию нашим пробкам составляли пробки металлические, и стало очевидным, что бизнес никогда не пойдет в гору. У меня возникли опасения, что если я не найду пути расширения бизнеса, у компании не будет будущего.