Минору Йонеяма

Друг детства становится суперзвездой

Популярный певец Харуо Минами умер в 2001 году в возрасте 77 лет. Мы оба родились в местечке Цуканояма близ города Нагаока в префектуре Ниигата. Минами был старше меня, а поскольку наша школа была очень маленькая, бывали времена, когда мы занимались в одном классе. Его дом находился в том же квартале, что и мой, и мы часто вместе играли.
Семья Minami владела небольшим магазином. Они продавали книги, предметы из керамики и школьные принадлежности. Я ходил в их магазин и читал журналы для мальчиков. Мы много веселились вместе. Его настоящее имя было Бунджи Китазумэ (Bunji Kitazume). Мы называли друг друга «Бун-чан-книжная лавка» и «Минору-лавка гета».
После его смерти появилась идея создать мемориал в его честь, для решения этого вопроса была создана комиссия. Я был назначен председателем, мы собирали деньги. Сейчас в Цуканояма стоит статуя поющего Минами в японской национальной одежде с распростертыми руками.
Бун-чан был популярен еще в школе. Он хорошо пел с ранних лет и мог запомнить песню, прослушав ее всего лишь 2-3 раза. Когда ему было 13, он отправился в Токио, там он работал в рисовой лавке, а затем совмещал работу на рыбном рынке с обучением пению в японском стиле («rokyoku») в школе пения. В 1939 году он стал профессионалом.
Он пошел служить в армию и провел четыре года в сибирском лагере для военнопленных. В 1957 году он дебютировал с песней под названием «Chanchiki-Okesa» (на стихи Хачиро Кадои (Hachiro Kadoi) и музыку Йошиджи Нагацу (Yoshiji Nagatsu)), в том же году мы начали делать бадминтонные ракетки. Песня стала хитом, Бун-чана ждали слава и популярность.
В 1961 году разорилась Sanbatta, и я был полностью занят продвижением собственного бренда. Мы прилагали немалые усилия к работе в офисе продаж в Уэно и развитию собственной сети сбыта. Моя жизнь в то время подчинялась следующему распорядку: в субботу вечером я ехал в Ниигата на фабрику, в Токио возвращался в начале недели. Я с ностальгией слушал знакомый голос, который пел «Chanchiki-Okesa», за ужином в закусочной, перед тем как сесть на поезд до Ниигата.
Когда я слышал слова песни «Покидая родной город, я наполняю бокал мечтами, которые увожу с собой, и вздыхаю…», чувствовал, как слезы подступали к глазам. Бун-чан действительно стал очень знаменит. А я кичился, что стану лучшим в Японии через три года, это звучало потрясающе, но никому не дано знать, что будет. Чувствуя себя крайне подавленным, я не мог сдержать слез.
Следуя своему трехлетнему плану, мы путешествовали по всей стране. Я чувствовал, что помимо розничных и оптовых торговцев, наше имя должны знать те, кто непосредственно пользовался ракетками. Мы часто посещали университетские клубы по бадминтону и местные спортзалы, у нас с собой всегда были ракетки, чтобы дать игрокам возможность испробовать их. Это давало серьезный эффект, игроки могли ощутить превосходное качество и функциональность наших продуктов.
Офис продаж в Токио был перенесен от станции Уэно в более просторное помещение площадью около 66м² в Юшима (Yushima). Во второй год трехлетнего плана, мы начали собирать плоды наших трудов по поиску клиентов, ко мне стала приходить уверенность в том, что возможно нам действительно удастся стать лучшими к концу третьего года. Но затем произошло непредвиденное.
11 мая 1963 года, когда я сошел с экспресса из Уэно на платформу станции Нагаока, я услышал объявление «Президент компании Yoneyama, пожалуйста, как можно быстрее езжайте на фабрику». Я всегда сообщал сотрудникам, на каком поезде буду ехать, и диспетчер станции передал мне информацию.
Я спросил работника на платформе, что случилось. Он ответил, что на фабрике пожар, и говорят очень сильный. Я почувствовал, как силы покидают меня.